Сulture matters. Интервью c Александром Аузаном

Сulture matters. Интервью c Александром Аузаном

Александр Аузан, доктор экономических наук и декан экономического факультета МГУ, прочитал на Всеросе лекцию “Российская экономика: сценарии будущего”. Он рассказал олимпиадникам об исследовании, которые было проведено Институтом национальных проектов при поддержке Экспертного Совета при Правительстве РФ и Аналитического центра Юрия Левады. Исследователи провели опрос среди членов Экспертного совета о перспективах среднесрочной и долгосрочной экономической политики России. Александр Аузан рассказал о результатах опроса и назвал наиболее вероятные пути развития экономики. Рассмотрел он и вопрос стратегического поворота в развитии экономики России и его перспектив.

После лекции Александр Аузан вместе с преподавателями факультета экономики МГУ Филиппом Картаевым и Владимиром Ивановым провели университетский час: рассказали о возможностях поступления в МГУ, об учебе в Первой группе (группе повышенной академической нагрузки) и о договоре сотрудничества между РЭШ и экономическим факультетом МГУ.

После всех мероприятий Александр Аузан дал нам короткое интервью. Он рассказал, что сейчас актуально в экономической науке и как традиции и культура влияют на экономическое развитие стран.

Модели, которые предлагают и описывают экономисты, действительно интересные и увлекают, тем более тех, кто разбирается в экономике. Как донести их до обычных людей?

Мне кажется, что перед нами стоит задача убедить группы, принимающие решения, в том, что существуют точки консенсуса в развитии страны. И только когда нам это удастся, элиты, о которых я сказал, начнут по-своему транслировать эту идею многочисленным слушателям, зрителям, участникам интернет-общения. Потому что лучше всего трансляция идей идет через авторитет, а таковые бывают далеко не только среди экономистов. Задача экономистов — выступить интеграторами, потому что они, в отличие от представителей других профессий, умеют разговаривать сразу на двух языках. Владея математикой, они могут говорить с представителями технических наук, а имея гуманитарный бэкграунд, способны разговаривать с теми, кто получил гуманитарное образование. И одновременно экономисты имеют опыт длительной работы с правительством и банками. Поэтому если мы сумеем объединить людей с разным образованием, разными интересами и разным уровнем влияния, то дальше они сами найдут способ взаимодействовать.

Из того, о чем говорили на олимпиадных лекциях профессора-экономисты, можно выделить следующие тренды в обсуждениях экономики: финансовые рынки, иностранные инвестиции, трансформации институтов. Есть ли другие?

Я бы сказал, что сейчас есть много тем, которые могут скрываться за псевдонимами: например, когда мы говорим об инвестициях, мы говорим не только об инвестиционных механизмах, но и о тех же институтах. Когда мы говорим о финансовых рынках, мы говорим и о финансовом поведении. Я бы обратил внимание на то, что сейчас, с появлением поведенческой экономики, все переворачивается. Этот теоретический переворот меняет представления практиков о том, как работать.  И это такое большое, очень интересное, но и опасное поле, которое выросло из того же анализа финансов и работ по психологии.

Тема институциональных трансформаций сложная и, с моей точки зрения, самая интересная линия в ней началась с фразы, кажется, Хантингтона «Culture matters». Для меня, как для институционального экономиста, это означает, что теория формальных институтов уже практически завершена, она воплотилась даже в отдельной области знаний. Теперь надо заниматься теорией неформальных институтов. Мне кажется, это очень важный тренд, который можно обозначить термином «социокультурная экономика». Это исследования влияния культуры как социального явления на экономические процессы, в том числе и долгосрочные.

Если сейчас особое внимание уделяется культурному аспекту, то появляется необходимость говорить и о влиянии на экономику традиций, правильно?

Культурная норма действительно очень важна. Надо понимать, как обращались со своими традициями страны, которым удалось добиться успехов в экономике. Они их использовали и даже сакрализировали. Никакой приверженности эволюции и консерватизму до XVIII века, например, в Англии не было. Это страна, которая первая отрубила голову своему королю — там было много войн, не было там никакой спокойной эволюции. Несмотря на это, им удалось убедить общество, что приверженность традиции и ставка на эволюцию являются установками британской нации. Видимо, по контрасту с французами, которые шли революционными путями.

Или возьмем Южную Корею. Они решили не становиться великой рисовой державой и убедили население в том, что сбор риса и машиностроение — это вообще похожие вещи, но с разной последовательностью алгоритма. Они вложили свою традицию определенных трудовых норм в поворот, который совершили. Да, сначала получалось очень плохо, но сейчас я не буду сильно удивлен, если Samsung вытеснит Apple. А с другой стороны, это и изменение традиций. С теми же южнокорейцами есть несколько характерных примеров. Samsung запретил инженерам носить галстуки, и это была революция. Они сломали иерархию, представление о том, что человек дослужился до статусного, нерабочего состояния. Кроме того, они обязали экипажи воздушных судов говорить по-английски, потому что корейский не позволял быстро и четко сказать пилоту, что тот совершает ошибку. Так что традиция может быть использована как двигатель, но иногда ее необходимо и сломать для того, чтобы начать развиваться.

Получается, для эффективной работы экономист должен обладать широким кругом интересов и знаниями в разных областях. Как это могут получить ребята на факультете экономики МГУ?

Безусловно, сейчас надо разбираться и в математике, и в антропологии, и в истории, и в социологии. Наш факультет всегда был мультидисциплинарным. Сейчас у нас есть межфакультетские курсы: студент МГУ обязан за время обучения прослушать минимум четыре курса на других факультетах. И каждый год, каждый семестр мы предлагаем примерно от 100 до 150 курсов: от истории России как истории театра до математических  моделей управления космическими аппаратами. Вот сейчас мы от нашего факультета читаем курс «Культурный код нации: социально-экономическое значение». Его читаю я с режиссером и сценаристом Андреем Кончаловским, математиком, экономистом, культурологом, и.о. ректора РЭШ и главой одной из лабораторий нашего факультета Шломо Вебером, бывшим министром культуры Москвы и крупным социальным экспериментатором Сергеем Капковым. Мы вчетвером читаем такой курс, где нет единства взглядов, но есть область, которую можно исследовать с разных сторон.

Фото: Валерия Савинова