Кирилл Сорвин: «Вхождение в социологию — это вхождение в мир нового языка»

Кирилл Сорвин: «Вхождение в социологию — это вхождение в мир нового языка»

Кирилл Сорвин — член жюри, заместитель декана факультета социальных наук НИУ ВШЭ. Накануне Всероса он рассказал о социологии в школе и на олимпиаде, необходимости нетривиальных решений и парадоксах жизни в XXI веке.

Чем отличается подготовка к социологическому блоку заданий на Всеросе?

Вхождение в социологию — это вхождение в мир нового языка. Я часто провожу эту аналогию: вы должны понимать, что если вы раньше изучали английский, немецкий, то сейчас вы изучаете новый язык — социологический, вы должны на нем начать думать. Есть упражнения и задания, которые позволяют это сделать.

В чем различие между социологией в школе и социологией на олимпиаде?

Социологические темы в современном обществознании представлены достаточно широко. Главная проблема состоит в том, что в современных курсах они перемешаны с темами из других дисциплин, и школьник, изучая обществознание по нормальному учебнику, не имеет возможности создать представление о социологии, так же как и о философии, и об экономике как об определённом инструментарии.

В школе, к сожалению, за социологией и экономикой жестко закреплены «сферы влияния». Представители наших дисциплин изображаются как пограничники, которые стоят с оружием и не пускают вражеские силы. Это неправильно и очень вредно, потому что социологи сейчас активнейшим образом трудятся в экономической сфере: примерно 50% наших выпускников работают как раз в области маркетинга, где социологические методы оказываются наиболее востребованными.

Важно, чтобы олимпиада становилась для ребят реальным знакомством с дисциплиной и они могли принять более осознанное решение по окончанию школы. Главное, на что хочу обратить внимание тех, кто готовится к олимпиадам, — здесь требуется не воспроизведение знаний, как на ЕГЭ, а применение этих знаний. Социология, философия, экономика должны выступать как инструменты. А понимание инструментов возможно только в том случае, если наука изучается в ее целостности.

Ваша книга «Человек в обществе»  полезна для подготовки к олимпиадам?

Да, она была написана совместно с Александром Сусоколовым, замечательным социологом-практиком и антропологом, вот уже почти четыре года, как его нет в живых. Книга основана на тех принципах, о которых я говорил: все школьные темы собраны вместе и изложены в некой логической последовательности. За основу взята идея евклидовой геометрии: мы движемся от простого к сложному. Евклид, собираясь изучать многоугольники и многогранники, начинал с треугольника. Точно так же и мы начинаем с самой простой, элементарной клеточки социальной реальности — с социальной группы.

Что отличает эту книгу от других подобных изданий?

Там есть пятый раздел, который посвящен эссе и другим обществоведческим текстам. Еще одна серьезная проблема современного обществознания — оно выступает как устный предмет. Его могут преподавать скучно или весело, но на этом уроке разговаривают. А потом ребята приходят на ЕГЭ или олимпиаду, где их заставляют писать.

Разница между устной и письменной речью очень большая, но мощной методической литературы о том, как нужно писать эссе, практически нет. Часто можно услышать фразу: «У нашего ребенка очень хороший репетитор, он уже на первом занятии дал ему написать эссе». А как вы посмотрите на учителя музыки, который на первом занятии предложит сыграть “Лунную сонату”? Чтобы сыграть эту красивую сонату, надо сначала играть некрасивые арпеджио и гаммы — только тогда появится результат. То же самое и с эссе: в нашей книжке изложены ступени поэтапной подготовки и овладения различными навыками, которые необходимы для его написания. Можно получить и теорию, и практику.

Как вы относитесь к тенденции убрать в ЕГЭ тестовые задания и оставить вопросы с развернутыми ответами и эссе?

Я бы тут вспомнил старый добрый принцип «избегай крайностей». Какое-то время был только тест. Это очень сильный перегиб, который формировал детей с ориентацией на нетворческое восприятие материала. С другой стороны, более эффективного способа измерить знания человека, чем тест, пока не придумано.

Очень важно, чтобы тестовая часть ЕГЭ по обществознанию стала апеллируемой. В нашей науке нет той идиллии, как в математике, где все исследователи согласны с тем, что такое точка или прямая. У нас нет единства мнений порой по базовым понятиям. Когда в основу теста кладется периферийное для нашей науки определение, которое встречается в одном учебнике и больше нигде не используется, а школьник опирался на другое определение, которое популярно, сделал на этом основании ошибку и оказался в ситуации, где он не в состоянии поспорить, — это неправильно. Приведу простой пример. Сто три года назад вышла книга Эмиля Дюркгейма «Элементарные формы религиозной жизни» — с нее, собственно говоря, началась социология религии. Там Дюркгейм очень убедительно доказал, что вера в сверхъестественное не может считаться атрибутом религии. В современных учебниках и тестах пишут прямо противоположное. Я согласен, не все приняли позицию Дюркгейма, и есть те, кто не считает ее бесспорной. Но все же Дюркгейм — классик социологии, и школьник, который опирался на знание его трудов, должен быть за это поощрен, а не наказан.

Что сейчас мешает развиваться социологии?

Во многом это стереотипы, распространённые в обществе. Очень часто преподаватели обществознания говорят ученикам о социологе как о человек с анкетой, который до пенсии будет бегать с этой бумажкой и опрашивать людей. Чтобы развеять такие заблуждения, можно, например, зайти на страницу факультета социальных наук «ВКонтакте» и посмотреть лекцию нашего выпускника Марка Шафира. Она посвящена социологическим методам в современном маркетинге и позволяет увидеть, как можно приложить социологию к реальной жизни.

Каким должен быть современный социолог?

Он должен сочетать в себе те качества, которые сегодня действительно редко сочетаются. С одной стороны, он должен быть очень уверенным математиком. Но эти знания есть и у выпускников Физтеха. Зато у них нет понимания того, что такое общество, как оно устроено, — для этого нужна очень мощная гуманитарная подготовка. У нас с трудом найдут себя чистые гуманитарии, и у нас с трудом найдут себя люди, которые ориентированы только на «чистые» науки и не способны воспринимать большой пакет гуманитарных дисциплин. Вот те, у кого есть склонности и к тому, и к другому, придут к нам и обнаружат, что совершенно необязательно отрезать от себя какую-то половинку – для обеих найдется место.

Как меняется предмет изучения социологии в XXI веке?

Предмет как таковой не изменился, но он включил в себя совершенно новые разделы. Появилось интернет-пространство — социальное пространство, в котором тоже возникают социальные связи, группы. Это совершенно новая реальность, которую сейчас активно изучают наши молодые сотрудники. Давайте задумаемся: мы с вами видим, что у человека «ВКонтакте» 1500 друзей. Каким социологическим понятием можно охарактеризовать эту совокупность? Можно ли их назвать группой или общностью? Или нужно придумать какое-то новое понятие, описывающее этих «иллюзорных друзей»?

Социологию XX и XXI веков нельзя помыслить без влияния постмодерна. У меня есть факультатив, посвященный теориям иллюзорных форм сознания. Это очень симптоматичный курс: в последние десятилетия социологи и философы совершенно по-новому взглянули на иллюзию в обществе. В соответствии с классическим взглядом, иллюзия — это некое заблуждение, которое может быть рассеяно, когда мы обнаружим, что это заблуждение. Современные взгляды радикально иные. Во-первых, иллюзия не исчезает, когда мы выявляем ее природу, а во-вторых, мы не освобождаемся от подчиненности ей. Больше того, иллюзорные формы сознания с неизбежностью воспроизводятся обществом, без них оно не может функционировать.

Этот парадокс можно как-то объяснить?

Многие явления, которые раньше считали атавизмами, про которые говорили, что в индустриальном обществе они разрушатся или сильно ослабнут, сейчас получили новую жизнь, укрепились и стали развиваться. Это заставило по-новому взглянуть на многие социологические проблемы. Еще в учебниках пятнадцатилетней давности вы не часто встретите темы, связанные с социологией религии. Религия рассматривалась как интересный предмет для социологического осмысления общества, но в учебниках, ориентированных на непрофессионалов, ее не было. Почему? Подавляющая часть социологов исходила из того, что либо религия доживает свои последние дни, либо она хоть и сохранится, но очень сильно ослабнет. Никто не мог предположить, что третье тысячелетие будет ознаменовано, прежде всего, конфликтами и войнами на межконфессиональной и межэтнической почве. Смотреть на такие вещи как на пережитки, на то, что само рассосется, надо только подождать, очень опасно. Действительно есть религии, которые очень сильно ослаблены и доживают последние дни, но ведь есть и те, которые как будто только и ждали информационной эпохи и начали развиваться.

Как такие глобальные перемены отражаются на частной жизни людей?

В индустриальном обществе семья в классическом смысле хоть и с некоторыми оговорками, но сохранялась. Сейчас по статистическим данным видно, что привычные характеристики «женщина замужняя», «женщина одинокая» формулируются по-другому — «женщина без партнера», «женщина с партнером». Я не собираюсь идеализировать консервативную семью, я лишь фиксирую очень важный факт: в современном мире семья перестала быть местом устойчивого пребывания человека. Он начинает искать другие группы, миры. Все сохранившиеся от традиционного общества и маскирующиеся под него структуры в фундаменте имеют первичные социальные группы — семью, круг близких друзей, единоверцев. Яркий пример этого — религиозные общности, новые религиозные движения. На эту тему есть две блестящие книги замечательного социолога Леонида Ионина: одна специальная, профессионально ориентированная - «Восстание меньшинств», а вторая популярная, написанная понятным языком для неспециалистов - «Парад меньшинств».

Можно еще много примеров вспомнить. Традиционное общество дает человеку четкие и ясные инструкции, как надо действовать в любых ситуациях. Девушки, которые сейчас читают это интервью, в ближайшее время, дай Бог, поступят во ВШЭ, получат замечательное образование, выйдут замуж. И встанут перед дилеммой, что предпочесть: свои семейные роли или профессиональные. Какой бы выбор девушка не сделала, она что-то нарушит и будет кем-то осуждаема. Если она, получив блестящее образование, отдаст приоритет семье, будут люди, которые спросят: «Ну, зачем ты училась?». Если же она будет двигаться по линии карьеры, ей скажут: «Чего же ты себя лишила!» А лишила самого главного.

У мужчин не возникает такой неопределенности?

Естественно, подобного рода ситуации, может быть, не столь ярко выраженные, возникают и у мужчин. Стандартная проблема, с которой сталкиваются выпускники Вышки: молодой человек оформил стажировку, допустим, в Швеции, а девушка – в Германии. Что здесь предпочесть: разлуку или карьеру? Современный мир ничего не подсказывает. Это классическая ситуация, она сейчас пронизывает нашу культуру. Социологи характеризуют ее как нормативно-ценностную неопределенность, одно из проявлений аномии.

Что бы вы пожелали участникам заключительного этапа Всероса?

Помимо стандартного пожелания удачи, я дам несколько советов. Совет первый — не перетрудиться накануне. Работать на силе воли могут мышцы, но не мозги. Поэтому не хватайтесь за соломинку и не сидите в ночь перед туром над очередной книжкой. Второе, что хочу пожелать и посоветовать, — постарайтесь ощутить себя не школьниками, а исследователями и, может быть, даже мыслителями. Олимпиада — это одна из редких возможностей дать волю своему мышлению, и, если оно окажется действительно интересным и оригинальным, пускай даже идущим вразрез с какими-то канонами, вы здесь, в отличие от многих других ситуаций, будете не наказаны за это, а поощрены.

Когда я был в вашем возрасте, был популярен фильм «Точка, точка, запятая…». Там школьник прибегает на олимпиаду по физике, где дают практическую задачу: стоят радиоприемники, в которых отсутствуют какие-то детали, и приемники не работают. Надо понять, какие детали отсутствуют, впаять их и поймать радиостанцию «Маяк». Так вот, победитель выиграл потому, что догадался: можно не добавлять, а убрать две детали. Приемник станет более простым, но он тоже поймает «Маяк». В итоге герою была присуждена победа, хотя даже организаторы олимпиады не предполагали такого решения. Вот подобного рода шаги я и призываю вас искать.

Фото: Иван Бочаров